andvaryfury

Бамбарбия закрывает уши

Краткий сценарий десятисерийного художественно-документального кинофильма, повествующего о трагической судьбе малой народности энивэйцев, уничтоженной бесчеловечным режимом большевиков. При работе над сценарием использовались сверхсекретные архивы НКВД, многочисленные рассказы правнуков и правнучек очевидцев тех страшных событий, и сочинение Л.П.Берии "Как я провёл лето". С первых же кадров зрителей наверняка охватит острое желание плакать и каяться - плакать можно прямо на месте просмотра, каяться же лучше всего на яндекс-кошелёк автора, чьи реквизиты указаны в титрах каждой серии. Поверьте, во время работы автору было больно и горько, он заслужил .

Серия 1.

Время действия - 1927-ой год. Место действия - город Х., район компактного проживания лиц энивэйской национальности. На экране перед зрителем предстаёт чистенький и опрятненький городок европейского типа. Пейзане на улицах милы и светлолики, дворники с окладистыми бородами моют тротуары шампунем и сверяют время по золотым часам, повсюду слышен хруст французской булки. Булка, увы, одна на весь город, поэтому хрустят энивэйцы по очереди и очень осторожно. В кадре появляется двор обычной энивэйской семьи Абдул-заде. Во дворе радостно блеют куры, гогочут ждущие вечерней дойки ламы, поспевает маис и колосится конопля. Собственно, к молодым всходам последней и пробирается многогектарными огородами Бамбарбия Самуилович Абдул-заде, главный герой повествования. На красивом лице юного тридцатипятилетнего человека видны кроткая улыбка и очки без диоптрий. Также на нём присутствуют и следы личной драмы, в виде свежих синяков. Бамбарбия - младший муж суровой красавицы Зухры Будулаевны, и вся тяжёлая работа по хозяйству лежит на его хрупких плечах вместе с застиранной шубейкой. Ему в ней явно некомфортно и неуютно, но оно и неудивительно - на улице июль, и первые пчёлы уже собрали с дубов нежную пыльцу и тащат её в свои норы. Упругой ягодицей наливается в кадре упругая ягодица красавицы Зухры Будулаевны. В одной руке та держит плётку, в другой - свежую газету. Очевидно, красавица вышла посрать, так как читать она не умеет. Справив естественные потребности в нужнике с резными витражами, Зухра Будулаевна без труда ловит мужа, затем молча и страшно совокупляется с ним на стоге свежескошенной капусты. Когда Бамбарбия начинает тихонько всхлипывать, она бьёт его плёткой по пяткам и, широко зевая, уходит в дом. Бамбарбия не хочет уходить в дом, ведь там сейчас пьянствует рисовый кумыс Будулай Тарасович Абдул-Заде, злой тесть главного героя. Утирая горькие слёзы и стараясь не наступать на пятки, Бамбарбия всё же бредёт за женой - близится ночь, с наступлением которой над маисовыми полями начинают кружить летучие мыши и белки-летяги, так что оставаться на улице страшно. Едва войдя внутрь, главный герой подвергается очередному унижению - злой тесть заставляет его парить себя в бане осиновым веником. Вздрагивая от скрипучего, словно первый майский снег, голоса тестя, Бамбарбия покорно выполняет немыслимую для интеллигентного человека повинность, причём не снимая шубы. Поломав пять осиновых веников дряблой старческой задницей, пьяный тесть уходит в дом, распевая хава-нагилу. И только лишь Бамбарбия пытается снять шубу, как в баню вламывается Зухра Будулаевна, которая молча и страшно совокупляется с ним на груде свежевыстиранных лаптей. Соблюдя личную гигиену при помощи занавески, Зухра на всякий случай ещё раз порет младшего мужа по пяткам и уходит к отцу играть в преферанс. Бамбарбия горько плачет, а проникновенный закадровый голос поясняет зрителям, за что его так не любят в этой семье - он никак не может зачать Зухре близнецов, что в нормальной энивэйской семье считается моветоном. Старшего мужа Зухры, Мыколу Джанибековича, жена с тестем уже сжили со свету, отправив того в джунгли добывать песца. С добычей у Мыколы не заладилось, а вот песец был налицо, ибо из джунглей он так и не вернулся. Утерев овчинным рукавом заплаканное личико, Бамбарбия украдкой пробирается в дом, где прячется в погребе на чердаке, в латунной кадке для брынзы. Пьянствующие на первом этаже скромного крестьянского жилища Зухра Будулаевна и Будулай Тарасович расписывают на двоих гусарика и на все лады распевают "Ойся ты, ойся". Бамбарбия наконец забывается тревожным недолгим сном. Вставать ему рано - в четыре утра, гуси сами себя не подоят. Бытовой конец первой серии.

Серия 2.

Время действия - то же, место действия - то же. В центр чистого и опрятного города Х. входят пешие большевистские дивизии и конные энкавэдистские легионы. Страшные люди со страшными лицами горланят весёлую (по их мнению) песню - "Кто шагает дружно в ряд? Это наш заградотряд! Лучший друг всех октябрят - это наш заградотряд!". Роняя на ходу кал и лошадиный навоз, двуногие и парнокопытные большевики подходят к сердцу города - большой кафедральной синагоге. Из соответствующих титров становится понятно, что сейчас вовсю идёт празднование главного энивэйского праздника - Пасхального Рамадана. Синагога битком набита празднично умытыми энивэйцами, радостно целующими друг друга, а некоторые на этом и не останавливаются. Энивэйская ребятня с весёлым смехом и счастливыми лицами привязывает коту к яйцам связку жестяных банок из-под монпансье. Золотая со стразами от Сваровски статуя Будды взирает на сие благолепие с хитрым прищуром и доброй улыбкой. Мир и счастье рушатся в один страшный миг, когда зверьё в будённовках начинает расстрелы. Поскольку дверь синагоги с надписью "на себя" выбить пока не удаётся, капитан НКВД Парфён Перфилов расстреливает роту красноармейцев за то, что те в шапках. В ряды расстрельной роты врывается обезумевший от очевидного дуализма ситуации кот с банками на посиневших яйцах. Приговорённые, пользуясь неразберихой, убегают за город, в тундру, а капитан Перфилов арестовывает расстрельную роту и кота. Им зачитывают краткий приговор и тоже расстреливают, причём кот уже даже и не возражает. Бойцы запасной расстрельной роты под командованием сержанта Калистрата Рукожопова стреляют так себе, поэтому многочисленных выживших они добивают прикладами, дабы не тратить штыки. Трупы аккуратно раскидывают по городу согласно инструкции, а капитан Перфилов тем временем вспоминает про укрывшихся от июльской стужи в синагоге энивэйцев. На беду этих несчастных, двери уже открыты - энивэйская ребятня высыпала наружу, им интересно, что же там с котом. Обрадованный таким удачным поворотом, Перфилов отменяет команду сооружать таран и немедленно арестовывает детей. Благо, у этого зверя в человечьем обличьи теперь имеется формальный повод, и невинных деток обвиняют в негуманном отношении к животным. После недолгого допроса, он оглашает приговор - "расстрелять". Один из рядовых гордо отказывается от работы палача. Отговорки о том, что у него нет винтовки, патронов, зрение минус двадцать восемь и вообще он - повар, лишь пуще распаляют почувствовавшего вкус крови вурдалака в форме НКВД. Перфилов лично расстреливает отступника из зенитного орудия. Дети, устав ждать, когда же уже начнут расстреливать и их, разбредаются по подворотням в поисках нового кота - старый-то испортился, пав жертвой красного террора. Заметив дерзкий побег где-то через час, Перфилов залпом выпивает две бутылки водки и объявляет город Х. очагом контрреволюции. Некстати вышедший из синагоги пастор с крестом в руках умоляет капитана не брать грех на душу и хотя бы убрать горы говна с только что вымытой шампунем мостовой, но тот давно перекрестился в атеисты и души не имеет. Перезарядив зенитку и лично расстреляв пастора-мученика, Перфилов выпивает ещё одну бутылку водки, после чего идёт в баню, куда приказывает горожанам привести молоденьких монашек для оргии. Энивэйцы в отчаянии : монашек брать негде, дети извели почти всех котов, побеги шаурмы побило заморозками, некогда цветущий город завален пьяными красноармейцами и говном. Попытка устроить крёстный ход дабы вызвать дождь превращается в трагедию, когда осатаневший от водки и отсутствия монашек Перфилов вставляет новую обойму в зенитку и открывает беспорядочную стрельбу. Начинается давка и паника, энивэйцы гибнут тысячами, вдалеке разгораются пожары - это горит подожжённая большевиками сельва. Страшный конец второй серии.

Серия 3.

Время действия - то же, место действия - то же. И снова в кадре ладно скроенный дом семьи Абдул-Заде. Зухра Будулаевна молча и страшно совокупляется с мужем на свежеоструганной завалинке. Бамбарбия изо всех сил пытается не заплакать, зная, что в этом случае его ждут побои. Сделав своё грязное дело, Зухра утирает кружевным подолом пот с высокого лба и собирается уходить в лавку, но в её планы и личное пространство грубо вторгается конный разъезд большевиков. Командует красноордынцами младший капитан Трофим Пахомов, под чьим началом орудуют бурятские каратели Тамерлан Тохтамышев и Челубей Пересветов, сибирский конокрад Игнат Петров и Василиса Сидорова, плоскогрудая комиссарша в кожаной тужурке. Красная шайка вламывается на подворье Абдул-Заде и приступает к бесчинствам - Петров пьёт водку из горла, Сидорова устраивает реквизицию хвороста, а буряты своеобразно проводят досуг с гусями. Трофим Пахомов выгодно выделяется на фоне своих подчинённых - и лицо у него получше, и лошадь гадит пожиже, и бесчинствует он без особого рвения, скорее, для галочки. Игнорируя мольбы и требования Зухры взять её вместо гусей, младший капитан предъявляет ей ордер на обыск и ссылку. Похоже, завистники семьи Абдул-Заде, местные лентяи и бездельники, донесли в Осовиахим, что Зухра с отцом торгуют марафетом после двадцати двух ноль ноль, чего большевики категорически не одобряют. У несчастной семьи всего три секунды на сборы, но тут Пахомов замечает Бамбарбию, всё ещё лежащего на завалинке. Он вспоминает, что у него по расписанию после обеда - комендантский час, потому немедленно идёт спать на сеновал, давая тем самым семье Абдул-Заде драгоценное время. Зухра бежит упаковывать столовое серебро и фамильное золото, Будулай Тарасович перепрятывает отложенное на посевную сало, Бамбарбия, всхлипывая, вырезает из рам холсты ранних передвижников. Давно утратившие от вседозволенности всякий стыд, Петров с Сидоровой реквизируют холстяное лукошко, берестяной половичок и печной ухват старинной работы. Не выдержав такого надругательства над родовым гнездом, Будулай Тарасович кидается на грабителей с плугом наперевес. Петров цинично расстреливает пятидесятилетнего старца из ручного пулемёта и на всякий случай добивает его штыком. Распалившаяся от вида крови Василиса Сидорова немедленно бежит на сеновал, сбрасывая с себя на бегу кожаную тужурку, под которой обнаруживается кожаное бельё. Недовольный тем, что его разбудили, Пахомов неохотно уестествляет комиссаршу, после чего спросонья расстреливает Зухру Будулаевну. В этот страшный миг Бамбарбия понимает, что остался совершенно один, если не считать шести родных братьев, девяти двоюродных, мамы с папой, и бабушки Цили с Херсонщины. Ну, и семерых детей, которых бессердечная и уже отдавшая Будде душу Зухра сдала в бойскаутский лагерь, поскольку те не были близнецами. Горе полного одиночества охватывает Бамбарбию и он рыдает навзрыд, утирая слёзы рукавом шубы. Пара пеликанов, свивших себе гнездо в печной трубе опустевшего дома Абдул-Заде, улетает ввысь, жалобно каркая. Играет "Реквием по мечте" Моцарта. Печальный конец третьей серии.

Серия 4.

Время действия - то же, место действия - то же. Вокзал города Х., капитан Перфилов инструктирует младшего капитана Пахомова, попутно расстреливая зазевавшихся прохожих. Тому предстоит сопровождать состав пульмановских дрезин-теплушек в самое сердце Сибири - на озеро Иссык-Куль, где в непроходимой берёзовой тайге советская власть повелела отныне жить ссыльным энивэйцам. Раньше в дрезинах перевозили скот, теперь же большевики безжалостно набивают их людьми, трамбуя на одно плацкартное место минимум пять человек. Повсюду стоит плач и стоны, энивэйцы не хотят покидать обжитую целину. Маленьких энивэйцев пакуют отдельно от взрослых, и большевики ликуют, слыша детские рыдания. Также эти эмоции целиком и полностью разделяют городские коты, несколько подуставшие от невинных детских забав и проказ. Инструктаж прерывает самый младший капитан Трифон Иванов, который предлагает Пахомову взять с собой хотя бы сто уголовников, чтобы по дороге было веселее. После недолгих раздумий тот соглашается - рельсы в тайгу ещё не проложены, поэтому ехать дрезинам придётся долго, так что в пути может стать и скучно, и голодно, а советские уголовники хотя бы умеют прилично готовить человечину. Выменяв сотню уголовников поопытнее на ведро махорки и две бутылки водки, Пахомов лично распределяет их по дрезинам. Звучит протяжный гудок паровоза и треск пулемётов - большевичьё под командой капитана Перфилова расстреливает тех, кто не влез. После чего чисто по привычке поджигает опустевший город, забыв про то, что над кафедральной синагогой уже реет богомерзкий кумач с надписью "ОГПУ", а внутри неё уже организован склад бюстов Ленина и водки. Состав же из ста дрезин печально трогается в дальний путь. В дрезине номер сорок четыре едет Бамбарбия Самуилович со своими скудными пожитками - мешочком чечевицы, ведёрком халвы, столовым сервизом на двадцать четыре персоны и роялем "Беккер". В углу весело трещит буржуйка, заправленная керосином, а вынужденные попутчики начинают знакомиться друг с другом. Керосин в буржуйку подливает Вальдас Вахтангович Шпак , бывший предводитель энивэйского дворянства. Раздувать огонь ему помогает Хисамутдин Моисеевич Петренко, некогда - почётный есаул энивэйского казачества. Бережно пересчитывает на ладони крупинки смальца Конрад Лейбович Саакян, зубной врач и ещё немножечко портной. Заглядывает ему через плечо и шевелит пухлыми губами, жадно втягивая ноздрями пряный запах сладкого смальца, Оксана Бердыевна Гротеску, учительница естествознания и энивэйской литературы. А в дальнем углу злобно щерит татуированные зубы Фрол Лапшин, по кличке "Живодёр", на чьём счету восемь ходок и семь побегов. Проникновенный закадровый голос кратко рассказывает истории этих персонажей. Кратко, поскольку опытному зрителю и так уже понятно, что умрут все, кроме уголовника. Трагедия самобытного энивэйского народа вырисовывается всё чётче - лучших его представителей везут на верную погибель. Туманный конец четвёртой серии.

Серия 5.

Время действия - 1929-ый год. Место действия - где-то на дальних подступах к суровой Сибири. Авангард дрезинного состава, Бамбарбия Самуилович устало тянет лямку - сегодня очередь их вагона тянуть состав по тайге. Рельсы всё ещё не проложены, потому энивэйцы вынуждены всё время убирать их из под задних вагонов и подкладывать под передние. Всех, кто отказывался, уже давно расстреляли, поэтому Бамбарбия не ропщет на судьбу, а лишь тихонько плачет, жадно вдыхая ушами пение перепёлок и кукование воробьёв. Рядом с ним лямку тянут Оксана Бердыевна Гротеску, Конрад Лейбович Саакян и Вальдас Вахтангович Шпак. Хисамутдин Моисеевич Петренко уже ничего не тянет - Василиса Сидорова расстреляла его за то, что был без шапки. Оксана Бердыевна беременна в третий раз, поэтому сплочённый энивэйский коллектив позволяет ей тянуть лямку в пол-силы, за совершенно символическую сумму. Конрад Лейбович давно сошёл с ума от горя - кто-то украл у него драгоценные крупинки смальца и четыре ящика тушёнки. Вальдас Вахтангович выглядит отлично, но старается не смотреть на Конрада Лейбовича. Рядышком прохаживается Фрол "Живодёр", охаживающий кнутом тех, кто плохо старается, и время от времени кого-нибудь насилующий ... чисто ради порядка. После того, как он за одну ночь съел двадцать шесть человек, с ним стараются не спорить. С паровоза в форточку выглядывает младший капитан Пахомов, смолящий беломорину. Он задумчиво рассматривает Бамбарбию, его раздирают противоречивые чувства - он попеременно потирает то засаленную кобуру берданки, то тревожно топорщащийся гульфик своих краснолампасных галифе. Это замечает Василиса Сидорова с третьей полки, которая дожидается момента, когда младший капитан сплёвывает окурок за борт, и немедленно подносит к его губам новую папиросу, кокетливо зажатую промеж ягодиц. Жадно вдыхая губами сизый табачный дым, Пахомов теребит гульфик ещё активнее, а Василиса Сидорова начинает немножко ревновать. Накаляющуюся обстановку разряжает недобрый гудок паровоза - на часах шесть, подошло время ежевечернего расстрела. Младший капитан сегодня не очень хочет расстреливать, но приказ партии никто не отменял. Нехотя пройдясь по составу и безо всякого удовольствия расстреляв с десяток-другой энивэйцев, Пахомов приказывает выкинуть трупы в окно, а сам выходит наружу. Там он находит предлог, чтобы подойти к Бамбарбие поближе, якобы для того, чтобы отстегать его нагайкой, а на самом деле - чтобы на несколько мгновений прижаться чреслами к его тонким бёдрам. Бамбарбия покорно принимает боль, где-то в глубине души ему приятно внимание Пахомова. Всю романтику момента портит полный ярости вскрик Василисы Сидоровой. Позабытая младшим капитаном в интересном месте папироса всё это время тлела, и сейчас Василиса жадно вдыхала жо... в общем, Сидорова сильно недовольна. Младший капитан берёт себя в руки - стегает нагайкой Конрада Лейбовича, бьёт по морде Оксану Бердыевну, стреляет наповал пролетавшую над тайгой чайку. За которой немедленно отправляет Фрола-Живодёра - в составе уже несколько месяцев свирепствует голод, хлеба совсем не осталось, и измождённые энивэйцы вынуждены мазать масло прямо на колбасу. Подстреленная чайка поможет продержаться ещё минимум неделю, и Бамбарбия роняет слёзы радости. Оптимистический конец пятой серии.

Серия 6.

Время действия - 1931-ый год. Место действия - где-то на ближних подступах к суровой Сибири. Четыре долгих и страшных года позади. К голоду, когда энивэйцам пришлось съесть даже отложенное на посев сало и прицепной вагон с курятиной, добавился и холод. Топить было совершенно нечем, и теперь Бамбарбия не мог играть на любимом рояле "Беккер" - пальцы мёрзли, а играть в варежках было очень неудобно. Окружившая и взявшая состав в плен тайга оказалась на редкость негостеприимна, и за всё время в пути им не встретилось ни одной поленицы дров. Но страшнее голода и холода была лютая злоба красных извергов, поднявших дневную норму расстрелов сначала вдвое, а потом и втрое. Жидели энивейские ряды, редели энивейские жи... в общем, красные комиссары свирепствовали в бессильной злобе. Дважды уже капитан Перфилов подвозил Пахомову запасные патроны на чёрном воронке с надписью "Хлеб", но энивэйцы всё не кончались и не кончались. И когда состав вопреки всему добирается таки до реки Иртыш, встречающий их фельдмаршал НКВД Савелий Егоров лично срывает с Пахомова погоны, разжалуя младшего капитана в майоры. Из двадцати тысяч вынужденных переселенцев тридцать тысяч всё ещё живы, что людоедскую советскую власть категорически не устраивает. Выпив три бутылки водки и закусив наливным яблочком, майор с фельдмаршалом звонят по радио самому Берии. Насилующий в этот момент очередной пионерский отряд Берия прерывается на минутку и отдаёт страшный приказ. Он давно уже разработал изуверский план - поскольку отсталая советская промышленность не умела производить баржи, а топить энивейцев как-то надо было, у Америки за золото были закуплены пароходы и подводные лодки, которые уже ждут на Иртыше свой живой груз. Фельдмаршал бросается выполнять приказ, а майор Пахомов приходит в ужас - он понимает, что жизнь Бамбарбии под угрозой. Последние два года Пахомов как мог оберегал того от беды, переведя на кухню, готовить шашлык и соус бешамель. Надо срочно что-то делать, и майор устраивает Бамбарбию юнгой на прогулочную яхту НКВД, выделенную для конвоирования пароходов и подводных лодок. И делает это вовремя - несчастных энивейцев уже загнали в плавучие склепы, уже выпил четвёртую бутылку водки фельдмаршал Егоров и ударил в корабельный колокол. Пароходы и подводные лодки выводят на середину реки и начинают топить. Подводные лодки тонут сами, а вот пароходы приходится расстреливать из торпедной установки, покоящейся в тёмных недрах гальюнного отсека энкавэдистской яхты. Раскатисто звучат торпедные очереди, сигнальные ракеты плывут по волнам, а в ледяных водах Иртыша гибнет цвет энивэйской нации. Надрывно кричат пролетающие альбатросы, впустую взывают о помощи люди, у которых не раскрылся спасательный круг. Тяжело ревя, пароходы уходят на дно, и лишь торчащие из-под воды мачты жадно вдыхают воду парусами. Жуткий конец шестой серии.

Серия 7.

Время действия - 1931-ый год. Место действия - Сибирь. ЖОПЛаг - Жёльдермекский Особый Пересылочный Лагерь. Второй день после трагедии. Трагедии, которую пережили не только лишь все. Как оказалось, пароходы большевики затопили на мелководье, а подводные лодки вообще всплыли сами. Но любимая канарейка Вальдаса Вахтанговича и две сотни диких коров, которых энивэйцы приручили в пути (неподалёку от какой-то деревушки), ушли на дно, так что теперь поселенцев снова ждёт голод. В студёных водах Иртыша совершенно нет дорад и мидий, а в непролазной тайге совершенно нет трюфелей. Майор Пахомов принимает командование ЖОПЛагом и сразу назначает Бамбарбию любимой женой ... зачёркнуто ... менеджером по связям с общественностью. Благо, распутная Василиса Сидорова накануне ушла с газеткой куда-то в тайгу, откуда так и не вернулась. Постепенно переселенцы осваиваются на новом месте. На третий день смекалистые энивэйцы добывают огонь при помощи коробка спичек и канистры с керосином. На четвёртый день зоркие ребятишки, подросшие за время пути, замечают на берегу пять амбаров с мукой, и на какое-то время угроза голода отступает. Но майор Пахомов понимает, что муки надолго не хватит, да и невкусная она какая-то, поэтому принимает решение идти в тайгу на бобра. Откуда возвращается с тремя бобрихами-несушками на поводке. В лагере всеобщее ликование - теперь будет бобровье молоко, так что из муки теперь можно напечь замечательной энивэйской мацы. Женщины начинают печь, ребятишки начинают прочёсывать тайгу на предмет наличия котов, а мужчин Пахомов отправляет на строительство. Через неделю энивэйские зодчие заканчивают первый шалаш. На возведённое дендрофекальным методом строение майор торжественно вешает транспарант "Вся власть - Советам" и табличку "Не входить, идёт совещание!". Бамбарбия немедленно переезжает к Пахомову, будучи не в силах противиться вспыхнувшему чувству и ударам майорской нагайки. В новом доме всё ещё тесновато, а рояль Беккер стоит не по фэн-шую, но впервые за долгое время Бамбарбия счастлив. Тем временем энивэйцы возводят второй шалаш, на который Пахомов вешает табличку "Сталеплавильный цех" и транспарант "Накуй сталь - потом цинандаль!". Оказывается, по радио снова звонил Берия и сильно ругался. Узнав о том, что несгибаемые энивэйцы всё ещё живы, он приказал Пахомову наладить производство высокооктановой стали и организовать её сплав по реке. Не рискуя перечить всесильному Берии, только что закончившему насиловать очередную балетную труппу, он подчиняется, и энивэйцы начинают выплавлять сталь из найденных неподалёку залежей эбонита. В одну из ночей проявляет своё звериное нутро Фрол-Живодёр - он крадёт общественных бобрих, в пятый раз беременную Оксану Бердыевну и табличку "Не входить, идёт совещание !". Люди тяжело переживают утрату бобрих, Пахомов тяжело переживает утрату таблички, а потому принимает решение найти и расстрелять Фрола. По следу из окурков и семечной шелухи он настигает уголовника в углу тайги и забивает его насмерть томиком Мандельштама, который, оказывается, всё это время прятал за голенищем. Бобрихи и Оксана Бердыевна благополучно возвращены, табличка тоже, в честь чего объявляется торжественный митинг и праздничный расстрел. В самый разгар митинга из тайги, недобро скалясь, выходит полуголая Василиса Сидорова. Интригующий конец седьмой серии. 

Серия 8.

Время действия - 1931-ый год. Место действия - Сибирь. ЖОПЛаг - Жёльдермекский Особый Пересылочный Лагерь. Оказывается, всё это время Василиса была жива. Присев на краю волчьей ямы полистать газетку и сняв штаны, она слишком увлеклась чтением решений последнего съезда партии, и не заметила, как уснула. Во сне она соскользнула по августовскому инею на дно ямы, где и проспала до утра. Очнувшись без штанов и недочитанной газеты, Василиса почуяла неладное. Ловко орудуя маникюрной пилочкой, она прикопала неладное в дальнем углу ямы. Этой же пилочкой она зарезала свалившихся на неё семерых волков, четырёх медведей и энивэйского лесника Джаздысына Быздынова . Добытое из волков мясо помогло ей победить голод, а добытое из Джаздысына Быздынова целебное подшкурное сало помогло одолеть холод, цингу и герпес. Волчьими жилами из медвежьих шкур Василиса сшила приставную верёвочную лестницу, по которой и выбралась из смертельной ловушки. И сейчас в своём заточении Сидорова винила Пахомова - ведь это именно он нехорошо на неё посмотрел, когда она уходила почитать. Василиса кидается на майора с сделанным из тазовой кости лесника топориком, но между ними встаёт Конрад Лейбович. Оказывается, всё это время он только притворялся сумасшедшим, хотя зачем и почему спас Пахомова, внятно пояснить не может. После непродолжительной шестичасовой агонии Конрад Лейбович умирает. За это время Пахомов находит яму, где томилась Сидорова - в двадцати метрах от лагеря. Находит он и газету, оброненную той в процессе чтения. Ужасная догадка пронзает его мозг подобно стрелке осциллографа, и он спускается в яму, где руками разрывает угол, в котором Василиса прикапывала неладное. Майор стремглав мчится обратно в лагерь, где немедленно приговаривает Василису к расстрелу - как показало расследование, та подтёрлась обрывком газеты с фотографией товарища Бухарина. Василиса напоследок признаётся ему в любви ... к Бамбарбие. Оказывается, всё это время безжалостная комиссарша была тайно влюблена не в майора, а в Бамбарбию. Пахомов приговаривает её к двум расстрелам и лично приводит приговор в исполнение. Обрывок газеты со следами преступления и протокол расследования он почтовым тетеревом отправляет в главный штаб НКВД. По радио сразу звонит Берия - за уничтожение подпольной эсеровской ячейки в лице Сидоровой он присваивает Пахомову звание генерала, а за саботаж и срыв планов пятилетки разжалует в участковые. Оказывается, стальные чушки, которые энивэйцы добросовестно сплавляли всё это время по реке, в Ленинград так и не доплыли. В этот момент к Берии приводят для насилования актрис с Мосфильма, и он обещает перезвонить попозже. Пользуясь кратковременной передышкой, Пахомов удваивает план по выплавке стали и расстреливает пару десятков энивэйцев, в число которых попадает и Вальдас Вахтангович с Оксаной Бердыевной. Сумбурный конец восьмой серии.

Серия 9.

Время действия - 1932-ой год. Место действия - Сибирь. ЖОПЛаг - Жёльдермекский Особый Пересылочный Лагерь. Бамбарбия снова несчастлив - ему кажется, что Пахомов к нему остыл, потому что хлещет его нагайкой уже не так страстно, как когда-то. Он и не догадывается, что над тем сгущаются тёмные тучи - капитан Перфилов, дослужившийся до генерала, строит против участкового Пахомова козни. Стальные чушки по-прежнему не доплывают до Ленинграда, ежедневные нормы расстрелов не выполняются, кроме того, Перфилов подозревает Пахомова в работе на японскую разведку и лично адмирала Ямамото. Активно прорабатывается версия о том, что чушки уходят не вниз по реке, в Ленинград, а вверх - в Токио. В ЖОПЛаг на дельтапланах прибывает особая следственная комиссия НКВД, возглавляемая старшим подполковником Трифоном Ивановым - тем самым, что когда-то удачно обменял сто уголовников на махорку и водку. Старые друзья обнимаются, идут в баню и выпивают за встречу, с августа по декабрь. Выйдя из бани, Пахомов с Ивановым приказывают всем готовиться к новому году и лепить из хлеба конный бюст товарища Орджоникидзе, после чего возвращаются обратно. Новый, 1933-ий год, поселение энивэйцев встречает праздничным фейерверком и радостным детским смехом - проезжавший по своим делам цыганский табор оставил после себя восемь беременных энивэек и парочку котов, так что детворе снова есть чем заняться. Весь январь энивэйцы работают, не покладая рук - устраняют последствия праздничного фейерверка и радостного детского смеха. Пахомов с Ивановым опять выходят из бани, расстреливают с пол-сотни энивэйцев за нарушение техники пожарной безопасности, и возвращаются на исходную позицию. Где и пребывают с января по апрель. Уже привыкшие к стабильности энивэйцы пытаются выполнять план по расстрелам собственными силами, но мастерства и твёрдой руки товарища Пахомова им явно не хватает. Едва они успевают впасть в уныние, как в ЖОПЛаге окончательно кончается водка, причём ВСЯ. С огромной неохотой Пахомов с Ивановым в третий раз выходят из бани, которую сметливые энивэйцы тут же на всякий случай сжигают к чёртовой матери. Истосковавшийся по мужской ласке Бамбарбия мчится навстречу любимому, но тот холоден и отстранён. Где-то в первых числах марта Пахомов проиграл Бамбарбию Иванову в шахматы, за что теперь презирает и ненавидит себя. Страшная весть надламывает и Бамбарбию, и Иванова - тот был уверен, что играет на бабу. Накаляющуюся на глазах обстановку разряжают энивэйцы, предъявляющие начальству конный бюст товарища Орджоникидзе, вылепленный, как и было велено, из бородинского хлеба. Иванов с Пахомовым немедленно расстреливают группу скульпторов за то, что у тех получился не товарищ Орджоникидзе, а товарищ Фрунзе, и не конь, а лошадь. Резонные возражения плана "а не один ли хрен?" энкавэдэшники отметают, как несущественные. Зарождающийся народный бунт они подавляют на корню, расстреливая группу зачинщиков за то, что те без шапок. Остальных энивэйцев они усылают на непосильные работы - на грядках уже поспел можжевельник, в бескрайних полях вовсю колосятся гроздья жимолости, и со всем этим безобразием надо срочно что-то делать. ЖОПЛаг пустеет, в нём остаются лишь Бамбарбия, да Иванов с Пахомовым. Предварительно убедившись, что водки и вправду не осталось, энкавэдэшники садятся играть матч-реванш. Иванов ставит на кон Бамбарбию, Пахомов же ставит наградной чугунный портсигар с затёртой дарственной надписью. Иванов поддаётся изо всех сил, но Пахомов умеет ходить только лошадью, да и то - недалеко. В конце концов, не выдержав неимоверного напряжения, Иванов пускает себе пулю в затылок. Воцарившуюся гробовую тишину нарушает лишь мелодичной перезвон банок от монпансье, издаваемый лагерными котами. Неожиданный конец девятой серии.

Серия 10.

Время действия - 1933-ой год. Место действия - Сибирь. ЖОПЛаг - Жёльдермекский Особый Пересылочный Лагерь. Прожит ещё один тяжёлый год, скудный на урожай, но щедрый на ненастья. Град побил всходы комбикорма, налетевшая из тайги распутица поломала брюквенные деревья, весь урожай яблок прямо на берёзах поели полчища медведок, и даже драгоценных бобрих-несушек свели со двора вышедшие из леса бобры-самцы. Таёжный край отторгает энивэйскую культуру всё сильнее и сильнее. Пахомов почти не разговаривает с того самого дня, когда свёл счёты с энкавэдистской жизнью Иванов, а в лагере закончилась вся водка. Бамбарбия снова несчастлив - на рояле Беккер западают две клавиши, нотный альбом давно ушёл на портянки, а Пахомов всё больше и больше начинает напоминать ему покойную Зухру Будулаевну. Кроме того, в ЖОПЛаге обостряется политическая обстановка - уставшие от тирании и трезвости энивэйцы хотят демократию, и даже выдвигают народного кандидата на должность начальника лагеря. Кандидат, Зураб Остапович Абрам-Оглы, в кратчайшие сроки организовывает свой предвыборный штаб, с блэкджеком и гражданскими активистками, и очень скоро все стены и деревья украшаются агит-материалами - плакатами с лозунгами типа "У Оглы-Абрама достойная программа!", "Так и знай, красноармеец, здесь хозяин - энивэец!", "Тайга будет або энивэйской, або безлюдной!" и "Заградотряды с народом!". Обескураженный политической активностью энивэйцев и их непоколебимой тягой к свободе, Пахомов идёт на крайние меры - заказной телеграммой вызывает в ЖОПЛаг самого Берию. Литерный вертолёт с кровожадным палачом прибывает сразу же. Палач сильно недоволен - он ещё не успел сегодня никого изнасиловать, так что к массовым расстрелам приступает едва сойдя с трапа. Прибывшие вместе с ним старшина Шишов и младшина Ершов начинают безжалостно топтать робкие всходы демократии, первым делом извлекая из предвыборного штаба сонного Зураба Остаповича Абрам-Оглы. Его немедленно обвиняют в злостном троцкизме. В отчаянной попытке оттянуть свой конец, Зураб Остапович признаёт, что занимался троцкизмом, но исключительно из-за тоски по женской ласке и в свободное от работы время. Каратели глухи и безучастны - Шишов с Ершовым вешают народного кандидата на струне от балалайки. Берия, собственноручно расстреливающий мирную энивэйскую демонстрацию из пулемёта Гатлинга, ненадолго прерывается для вручения им орденов "За трудовые заслуги", после чего возобновляет бессудные расправы. Уже к обеду красными нелюдями в кожанках казнено пол-миллиона энивэйцев и снова проезжавших мимо цыган. Старшина с младшиной даже отыскивают в лесу бобров-самцов, сманивших с колхозного двора бобрих-несушек. Выбив из них признания в срыве заготовительных работ и подготовке покушения на товарища Будённого, упивающиеся своей властью изверги казнят даже этих безвинных зверушек. Берия выдаёт им ещё по ордену и по три бутылки водки, после чего велит привести к себе Пахомова и пару штук уцелевших цыганок. За всей этой кровавой вакханалией из туалета с ужасом наблюдает Бамбарбия Самуилович. Некогда цветущий лагерь завален трупами, тайга поломана, права человека цинично растоптаны кирзовыми сапогами, а самобытная энивэйская культура канула в лету. Будучи не в силах осознать весь масштаб трагедии, Бамбарбия закрывает уши ... Играет ушераздирающая музыка, экран темнеет. Мелким шрифтом бегут по нему титры с поимённым списком замученных большевиками энивэйцев, цыган и бобров. Крупным шрифтом бежит строка "Основано на реальных событиях". Самым крупным шрифтом бегут реквизиты яндекс-кошелька автора. Трагический и поучительный конец десятой серии. 

От автора. Глупцам и невеждам, удумавшим оспаривать безусловную достоверность описанных событий, рекомендуется помалкивать в красную тряпочку. Не внявших предупреждению однозначно засужу в ЕСПЧ и Гааге. А потом ещё и опубликую школьное сочинение Л.П. Берии «Как я провёл лето» целиком – будете знать, как со мной связываться. 

Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.