andvaryfury

Categories:

Минский кейс

Бонжур, гутен таг, шалом алейкум, говорит и показывает (за отдельную плату) наша и Ваша рыдакция. Кто бы что там себе не думал, творческая телегенция рыдакции умеет шагать в ногу (и в некоторые другие части тела) со временем, даже с таким тревожным и неспокойным. В этот шаббат она решила шагнуть в остроактуальном белорусском направлении, рассмотрев очередное злодеяние усатого Тирана с точки зрения молодых, но не по годам оху… ох каких амбициозных демократий Восточной Европы. Итак, Вашему вниманию предлагается неофициальный протокол полуофициальной встречи следующих персонажей :

Збигнев Рау, министр иностранных дел Польши. Немолодой лысоватый мужчина с очками на местами задумчивом лице.

Габриэлюс Ландсбергис по прозвищу «Внук», потомственный министр иностранных дел Литвы. Молодой импозантный мужчина с арийским лицом и кошерной родословной. 

Эдгарс Ринкевичс, министр иностранных дел Латвии. Нечто среднее между двумя предыдущими персонажами. Так сказать, промежуточное звено эволюции Габриэлюса в Збигнева, со следами глубокой евроинтеграции на лице и костюме.

Эва-Мария Лийметс, министр иностранных дел Эстонии. Предположительно женщина позднебальзаковского возраста, в чьих мудрых очах видна вся многовековая неторопливость эстонского народа.

В скромно обставленный зал для секретных совещаний входит Збигнев Рау с небольшим чемоданчиком в руках. Прибывшие раньше него трое остальных членов митинга завязывают с петтингом и смотрят на него с немым вопросом в прибалтийских глазах.

Збигнев, многозначительно : - День добрый, коллеги. Итак, перейду сразу к делу – сегодня мы с вами должны тщательнейшим образом разобрать минский кейс …

Согласно кивнув, коллеги, толкаясь и матерясь на родных наречиях, вырывают у него из рук стильный кожаный чемоданчик и начинают потрошить его содержимое. Обмениваясь в процессе репликами типа «Надо же, а бульбаши уже крокодилов научились разводить! А ведь, казалось бы, совершенно же дикий народ !». 

Збигнев, раздражённо : - Да не этот кейс, идио… коллеги ! Ну нельзя же воспринимать всё так буквально ! Я же имел в виду возмутительный инцидент в аэропорту Минска …

Габриэлюс, с досадой в голосе : - Так бы сразу и сказали, зачем людей-то путать ?

Эдгарс, заинтригованно : - А что это за фаллоимитатор такой необычный ? Новая модель, да ?

Эва-Мария : - Здравствуйте, Збигнев.

Збигнев, обращаясь ко всем сразу : - Положите на место термос, Эдгарс. Габриэлюс, я так и сказал. Эва-Мария, и вам не хворать. Ну, может наконец приступим к делу ?!

Эдгарс, разочарованно откладывая термос : - Ладно, ладно, не кипятитесь. А что там было-то в Минске ? Это вы про то, что Лукашенко Макаревича арестовал ?

Габриэлюс, снисходительно : - Протасевича, а не Макаревича. Протасевич – оппозиционный журналист и борец за наше … то есть, за народное белорусское счастье, а Макаревич – певец.

Збигнев, хмурясь : - После ночи в застенках КГБ Протасевич тоже запоёт. Точнее, уже запел, во весь голос. 

Эва-Мария, заинтересованно : - А в каком жанре ?

Збигнев, морщась : - Да во всех сразу ! Но, если это для вас так принципиально, то основной упор на фолк-панк, с признательными показаниями в припеве. И признаётся он, как вы понимаете, отнюдь не в любви.

Эдгарс, тихо-тихо : - … а жаль. Юноша просто пока не понимает всех прелестей сверхкрепкой мужской дружбы …

Габриэлюс, взволнованно : - А поконкретнее ? В чём признаётся, какие имена называет …

Эва-Мария : - … и фамилии, это тоже важно. Кстати, Збигнев, я и не хвораю. 

Збигнев, понемногу теряя самообладание : - А так сразу и не скажешь, Эва-Мария. Что же до имён и фамилий, то, думается мне, назовёт он все, какие сможет вспомнить. Вы же знаете, какими изуверскими методами в КГБ освежают память …

Все рефлекторно кивают, а юный Габриэлюс рисует у себя в блокнотике страшные картинки пыток белорусских оппозиционеров усатым Тираном и безусым тираньим сынком. Картинки, где жертву сажают на кол, четвертуют, колесуют, потрошат и обувают в «испанский сапог» чем-то напоминают творчество раннего Босха, только более схематично. Лишённый художественных талантов Эдгарс лишь завистливо причмокивает, заглядывая в блокнот литовского коллеги по евроинтеграционным процессам.

Габриэлюс, не отрываясь от рукотворчества : - Да, эти могут, мне дед рассказывал. Значит, будем исходить из того, что этот … как там его … расскажет всё. Значит, нам надо просчитать официальную реакцию ключевых игроков. Например, что на это скажет Россия ?

Збигнев, тоже рефлекторно : - Как обычно. Скажет, что мы совсем берега потеряли, что мы суём свой нос в чужой вопрос, что шпроты ваши – говно полное, разве что банки заместо пепельницы годятся.

Габриэлюс, откладывая блокнот : - Чудовищная ложь ! У нас отличные шпроты !

Эдгарс, снисходительно : - Ой, да ладно ! Говно и есть, только с хвостиками и в машинном масле. Вот у нас шпроты – это чистый мёд, это нектар с амброзией, это рахат-лукум какой-то ! Ну, только как шпроты ...

Коллеги, географические соседи и геополитические союзники с ненавистью смотрят друг на друга, как враг на врага, после чего затевают безобразнейшую потасовку. В ходе которой кусаются, царапаются и шипят, живо иллюстрируя собой духовное родство прибалтийских тигров с африканскими. Эва-Мария на сей конфуз вообще никак не реагирует, а Збигнев наблюдает за шпротным инцидентом с выражением гадливости на теоретически благородном шляхетском лице. Время от времени широко улыбаясь при мечтах о скором будущем. В котором посреди матушки Европы широко раскинется батюшка Междуморье, где смотрящими по бараку … пардон, старшими по проекту мудрые белые сахибы твёрдо обещались поставить именно поляков. 

Эва-Мария, задумчиво : - А почему по мне так сразу и не скажешь, Збигнев ?

Грубо вырванный из царства сладких грёз, где он хворостиной гоняет по двору своей латифундии Габриэлюса с Эдгарсом в деревянных башмаках, Збигнев заходит с козырей и задаёт встречный вопрос «Даллеко лли до Талллинна ?», после чего Эва-Мария снова уходит, не то в себя, не то сразу в астрал.

Збигнев, грозно : - А ну прекратили немедленно, псякрев курвамач ! Нашли, понимаешь, время шпротами меряться ! И это в тот момент, когда все мы, лидеры свободного европейского … да что там европейского – мирового сообщества, должны встать плечом к плечу, ягодица к ягодице перед лицом …

Ещё пару минут Збигнев разоряется в том же духе, живо напоминая в этот момент одного литературного персонажа с его «… в ответ на наглое бесчинство бухгалтера Кукушкинда, потребовавшего уплаты ему сверхурочных, мы, геркулесовцы, как один человек, ответим …». Странно, но речь производит таки неизгладимое впечатление на Эдгарса с Габриэлюсом, успевших к тому же за время возни на ковре изрядно потискать друг друга.

Эдгарс, томно заглядывая молодому коллеге в глаза и протягивая мизинец : - Мирись, мирись, и больше не дерись !

Габриэлюс, протягивая в ответ свой (мизинец, если что !) : - Друзья навсегда, да-да-да !

Коллеги, соседи и так далее по списку обнимаются и троекратно целуются в знак примирения. (прим.рыдакции: «знак примирения» - это не часть тела и не то место, о котором наверняка подумали многие, включая Эдгарса) 

Збигнев, растроганно : - Аве Мария !

Эва-Мария, возвращаясь из официального визита в астрал : - Что ? Мне тоже нужно с вами обняться и поцеловаться ?

Збигнев, поспешно : - Нет-нет-нет, это совершенно излишне ! Но, раз уж вы снова с нами, а не выработать ли нам общую, так сказать, резолюцию ? Ответить, так сказать, на наглое бесчинство тирана Лукашенко, дерзнувшего бросить вызов вам … да и нам тоже ?!

Следующие два часа коллеги по демократическим принципам пишут письмо запорожцев к турецкому султану. Затем, слегка опомнившись, меняют имена как отправителя, так и адресата. Прежним остаётся лишь текст. Итоговое, так сказать, коммюнике, выглядит следующим образом :  

«В ответ на наглое бесчинство тирана и деспота Лукашенко А.Г., мы, европейцы, как один человек, ответим :

т) Повышением качества и количества нашего возмущения ;

о) Увеличением демократии и надоев в приграничных регионах ;

б) Усилением борьбы с тиранией, деспотией, авторитаризмом и Путиным в целом ;

и) Уничтожением гомофобии и расизма в развивающихся странах Африки ;

п) Уменьшением выброса в озоновый слой углекислого и кислосладкого газа; 

ы) Общим ростом активизма, пассивизма и толерантности в целом ;

з) Отказом от белорусского неба, газа и прочей картошки ;

д) Поголовным переходом на иврит новый быт ;

а) А также всем, что понадобится впредь !»


А закончить сей, если угодно, памфлет, рыдакция хочет бессмертной фразой Дидуся Панаса. Ну а какой именно, Вы и сами прекрасно поняли. 


Error

default userpic
When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.